/ А . г П О
гпавнь^ редактор Анзор Канку-
Г \ и 1
ы
лов предложил мне написать
статью про Тимура Новикова
, я
согласился не
раздумывая, потому что сразу же выдумал заго-
ловок
-
“Тимур и его команда”. В статье на рав-
ных должны были сосуществовать всевозмож-
ные положительные и отрицательные персона-
жи столичных художественных богем, Тимур
Петрович Новиков искрометно шутил бы, крутил
пластинки, красил занавески и вообще предста-
влялся читателю не мрачным искусным Масте-
ром с его вечным покоем, а котом Бегемотом с
неисправным примусом в лапках. Но, немного
остыв, я столкнулся с двумя категорическими
проблемами. Во-первых, “Тимур и его команда”-
заголовок хоть и справедливый, но уж никак не
оригинальный, а во-вторых, уж больно юмори-
стический. А это Тимуру Петровичу не по душе,
ибо он - отец всех российских печальников и ос-
нователь самого серьезного в современном ис-
кусстве движения “Новой Российской Академии
Изящных Искусств
".
Поэтому все, прочитанное
вами далее, совершенно серьезно.
Года два тому назад Москва объявила мне пол-
ный и, между прочим, подлый дефолт. По ули-
цам бродили странного вида горожане, привык-
шие ежедневно где-то присутствовать, что-то
разрабатывать, считать, писать и мастерить.
Вдруг оказавшись на улицах столицы совершен-
но без дела, они пытались раствориться в тол-
пе, выпрашивали у случайных знакомых теле-
фоны их приятелей в новозеландском посольст-
ве или в службе безопасности Издательского
дома "КоммерсантЪ”, где последний
работающий банкомат, по слухам, распростра-
нял забытый запах наличности. Но я точно
знал, что кэша там нет, а запах в банкомате со-
хранился благодаря поломанной вентиляции.
Пошуршав пару месяцев вместе с голодными
брокерами, маклерами и рерайтерами по мос-
ковским бульварам, я добыл из записной книж-
ки подругу своей однокурсницы, выпил с ней
водки, и утром мы вдвоем укатили в город на
вине. То есть на Неве, конечно. Тогда я впер-
вые увидел Новикова.
То было открытие выставки из собрания какого-
то эмигрантского коллекционера, который в
свое время за бесценок скупил полотна знаме-
нитых русских художников. Праздная толпа рас-
сматривала картины, шепталась, забавлялась и
переругивалась. Когда появился Новиков, все
расступились в надежде, что он, увидев верно-
подданническое рвение, почтит их своим внима-
нием. Но он не видел - он вообще ничего и нико-
го не видел. Случившийся за полтора года до
этого сильнейший менингит ослепил его. По го-
роду ползли слухи, что у Тимура СПИД в четвер-
той фазе, что все ужасно и жить ему не больше
месяца. Друг Новикова художник Сергей Шутов
обходил интеллигентные дома двух столиц, убе-
ждая всех, что это просто менингит, трагиче-
ский, страшный, немыслимый, но уже не смер-
тельный и, что характерно, не заразный. Так что
можно не страшиться, - если что от Тимура Пе-
тровича и подхватишь, так это страсть к неоака-
демизму и красоте вообще. Вместе с тем особы,
осведомленные в таких делах, доказывали, что
от смерти Новикова спасли только фантастиче-
ски дорогие американские лекарства, которые
удается покупать на пожертвования и гранты
фонда Сороса. Количество посетителей аноним-
ной ВИЧ-лаборатории в Петербурге удвоилось, а
Тимур Петрович Новиков из блистательного ари-
стократа и бонвивана превратился в жуткого
старца, похожего на Феофана Прокоповича из
многосерийной ленты "Михайло Ломоносов".
Правая рука его крепко сжимала тяжелую, как у
Пушкина, палку, а на ногах торчали дикого вида
коричневые сапоги. Старые, с рваными подош-
вами и скрепками вместо молний. Увидев их, я
решил, что все деньги и впрямь уходят на лекар-
ства, но, приглядевшись, понял - дело не в
деньгах. Именно так и должен выглядеть Учи-
тель, странно еще, что за собой он не тащил пу-
дов эдак пять ржавых цепей - для пущей важ-
ности и юродства. “История эта очень древняя, -
сообщил как-то Тимур Петрович, - и началась
она, когда Платон в саду, посвященном древне-
греческому герою Академу, открыл школу и на-
звал ее Академией, а свой дом - Музеем". И да-
же если никакого СПИДа и нет, то слух о нем
был необходим для окончательного превраще-
ния Новикова в самодержца петербургского ху-
дожественного процесса, в его гуру.
Новиков ходил по заполненным художествен-
ной живностью залам под руку с какой-то милой
кустодиевского типа дамой, какие в приличных
домах запекают свинину с морковкой для зна-
менитых гостей, а вокруг них начинала аккуму-
лироваться свита. Разношерстная, чертовски
ленинградская: красивые мальчики с бицепсами
и в тельняшках смешивались с нечистыми по-
хотливыми троглодитами, в чертах которых
смутно улавливалась человеческая глупость. О
таких, называя их фриками, сам Тимур Петро-
вич писал в журнал “ОМ” четыре года назад:
"Многие путают фриков с гомосексуалистами,
но скорее они асексуальны и не имеют ярко вы-
раженного пола. Они не
трансвеститы, они преж-
де всего - инопланетяне,
коими себя чаще всего
называют’.
Эта статья
называлась“Как я при-
думал рейв” и описывала
странные события конца
восьмидесятых, когда
Новиков со товарищи,
путешествуя по освобо-
жденной Европе,учился
клубному этикету, раз-
глядывал чил-ауты и
прочую так знакомую
ныне дребедень. Расска-
зывая об этом, Тимур
Петрович, разумеется, поведал всем, как он
арендовал какой-то Дом культуры и “придал ме-
роприятию черты самых разных модных диско-
тек". Приглашена туда была уйма народу, по
большей части ориентированного по тем време-
нам весьма нетрадиционно.
“Поскольку сексу-
альные меньшинства очень ярко выражают се-
бя в области внешнего вида,
- вспоминал Нови-
ков, -
максимально броско одеваются и пользу-
ются косметикой, то мы пригласили большое
количество представителей сексуальных мень-
шинств. Для них вход на дискотеку стоил деше-
вле, чем для остальных”.
Так вот, окруженный ими, как сумасбродный ко-
роль шутами, Новиков шествовал по распахну-
той анфиладе Мраморного дворца. А я, стоя у
окна, наблюдал, как по невскому льду идет
женщина. Ее робкое серое пальтишко уже зате-
рялось где-то у Петропавловки, и небо станови-
лось ближе с каждым ее шагом.
Так было и в 1958-м, когда Тимур Новиков поя-
вился на свет в советском городе Ленинграде, в
Дзержинском, кажется, районе. Писатель Битов
в это время ехал по какому-то шикарному мосту
в общественном транспорте. Писатель Битов
сочинял рассказ "Автобус". Он представлял это
так: набитая трудовым людом машина ни с того
ни с сего перескочит через перила моста, и все
пассажиры будут, захлебываясь, судорожно ис-
кать выход. И только он - писатель Битов -
всем поможет. И дедушке в беретке, и бабке с
кошелкой, и дамочке с укутанным в шаль мла-
денцем. Этим вот младенцем спокойно мог ока-
заться Тимур Петрович Новиков - великий рус-
ский художник и теоретик неоакадемизма.
Город был полон вернувшимися из ссылок и ла-
герей, их называли тогда “возвращенцами”, по
разъеденным солью и немецкими фугасами кры-
шам сновали озорные мальчишки, а в городских
парках появлялись новые герои - гипсовые пио-
неры и пионерки с гипсовыми горнами и бараба-
нами, в белоснежных гипсовых галстучках и гип-
совых же носочках. Чудо, а не пионеры. Спустя
сорок лет о них вспоминают только благодаря
Тимуру Петровичу Новикову, который украсил
ими многие свои произведения.
“Это уничтожен-
ОМ
ДЕКАБРЬ 2000
35
предыдущая страница 26 ОМ 2000 12 читать онлайн следующая страница 28 ОМ 2000 12 читать онлайн Домой Выключить/включить текст