лось само собой. То есть когда я стал чело-
веком, я стал писателем. Кто-то выбрал за
меня. Это произошло несмотря на то, что
в юности я был уверен, что буду художни-
ком. Я сознательно выбрал эту профес-
сию, готовился к ней, занимался рисова-
нием, живописью. И потом вдруг это все
рухнуло, и меня взяли некие силы и бро-
сили в литературный океан. И я поплыл.
ОШ: Я помню ваши художественные вы-
ставки в галерее на Каширке.
ВС: Я сделал несколько объектов шокиру-
ющего характера. То есть была деревян-
ная советская посылка из провинции, где
сразу после адреса - что-то вроде физио-
ние в изобразительном искусстве, и до-
вольно жесткое. Но концептуализм повли-
ял на меня, как влияют магнитные поля, а
писателем-концептуалистом я не стал.
ОШ: В своих произведениях вы используе-
те элементы советской литературы, ее
расхожие, романтические символы. Ка-
кую ценность для вас лично представ-
ляет та самая советская лите-
ратура?
ВС: Вообще большую.
Эта литература, поро-
жденная миром, ко-
торый ушел навсе-
гда.
Таким
же,
акции, уголов-
ный процесс это
все агония умираю-
щего советского куль-
турного тела. Сейчас
оно реально дает
логической исповеди, телесного крика
души. Но это эпизодический случай. Ре-
гулярно я концептуальным искусством
не
занимался.
Это
был
последний
всплеск.
ОШ: Мне кажется, что ваш путь от кон-
цептуального искусства в литературу
был естественным. Русский концептуа-
лизм конца 80-х годов - начала 90-х час-
то сравнивают с неким литературным
жанром.
ВС: Да, он был очень литературен, и в
большей степени он вывалился из литера-
туры, а не из изобразительного искусства.
Весь Илья Кабаков - смесь Гоголя и Харм-
са. Но когда меня называли писателем-
концептуалистом, в этом была неточность,
потому что писатель не может быть кон-
цептуалистом. Концептуализм - это тече-
как и мир Древней Греции. Это мертвый
язык, такой же, как древнегреческий,
древнеегипетский, язык майя. Поэтому
советская литература, производственный
роман или романы об отношении типа
«Тля», это все очень любопытно. И сейчас
их будут переиздавать. У Александра Ива-
нова есть такой проект. Издание самых со-
ветских романов.
ОШ: Есть еще один важный момент, ха-
рактерный для прозы Сорокина, —
это
очень сильный эротический вызов. Нас-
колько важна для вас тема телесности и,
в частности, телесного низа?
ВС: Русская литература вообще была це-
ломудренна. Девятнадцатый век - ни сло-
ва мата в литературе. Толстой описывал
народные массы, столкновения колос-
сальных армий, где гибли сотни тысяч
людей, и ни одного возгласа: «Ах, ты ж .
..
твою мать!» Это с одной стороны. С дру-
гой, герои нашей классики, князь Мыш-
кин, Наташа Ростова, Обломов, Анна Ка-
ренина - живые люди, описанные очень
ярко. Но мне не хватает их телесных от-
правлений. Я хочу почувствовать Наста-
сью Филипповну во всей полноте. Поче-
му Достоевский подробно опи-
сывает,
как
она
хохоча
жжет деньги пачкой в зо-
ле, а вот ее половые ак-
ты он не описывает?
Или Наташа Росто-
ва, например. Как
она моется в бане?
Это могла бы быть
роскошная сцена
в «Войне и мире».
Но русские писа-
тели,
к
сожале-
нию, делили лите-
ратурный
мир
на
верх и низ, а я вот ре-
шил заполнить эти пу-
стоты телесности.
ОШ: А есть ли у вас лите-
ратурные ориентиры, имена,
которые
вам
близки,
являются
опорными?
ВС: Да, конечно. Это, во-первых, «Тысяча
и одна ночь» - великие сказки. Уэллс, ко-
торый очень сильно повлиял на меня в
детстве. Один из его сильнейших романов
«Человек-невидимка». Я учился на нем
видеть пространство в литературе. У это-
го писателя потрясающая визуальность,
умение видеть. Потом Гоголь, конечно. Я
прочитал его очень рано, еще тогда, когда
мои сверстники читали Майн Рида и Фе-
нимора Купера. Он потряс меня фанта-
стическим и угрожающим миром. Потом
Кафка, Набоков. Ну и, безусловно, Тол-
стой.
ОШ: Сегодня ваше имя находится в цент-
ре общественной дискуссии о порногра-
фии. А есть ли для вас четкие определе-
ния порнографии в литературе?
ВС:
Понятие
«порнография»
связано
только с визуальным, начиная от фото-
графии и кончая кино. В литературе пор-
нографии не может быть в принципе, по
определению. Потому что нет универ-
сального языка для описания половых
органов. То есть если изображение члена
вы покажете по телевизору или на фото-
графии, его поймут все, начиная от абори-
гена и кончая Далай-ламой. А попробуйте
посадить десять писателей и заставить их
описать один и тот же член. Это получит-
ся черт знает что. Я думаю, что в метафи-
зическом смысле порнография в литера-
туре - это использование самой литерату-
ры в нелитературных целях. Будь то зара-
Н
62
II
ОМ 66/09/2002
предыдущая страница 51 ОМ 2002 09 читать онлайн следующая страница 53 ОМ 2002 09 читать онлайн Домой Выключить/включить текст