ИЗ ДНЕВНИКОВ АЛЛЫ ЦАБЕЛЬ*
Период расцвета славы Большого театра
стал периодом расцвета ее клаки. Далее
реконструкция закулисных интриг и пылкой
балетомании той поры по воспоминаниям о
дебюте ведущей балерины Большого театра
Елены Рябинкиной, изъятым из дневников ее
матери Аллы Цабель.
ИЮНЯ______ГОДІ
Часов в 11 утра зазвонил телефон.
Я
подняла трубку.
«Это
ты,
Аллочка?
сказал Лева. -.У меня есть неприятные
известия
в
связи
с
предстоящим
выступлением Ленуси в «Лебедином озере».
Мне
сейчас
на
работу
звонила
врач
Малинина из дедушкиной больницы, знаешь,
которая увлекается балетом? Она вчера
стояла в очереди за билетом в кассах
Большого театра, и вокруг нее оказались
эти девчонки, так называемые «хлопуши» -
поклонницы одной из знаменитых балерин.
Они совершенно откровенно, громко, так
что слышали
все
стоявшие
в
очереди,
договаривались устроить Леночке седьмого
числа
на
ее
дебюте
«представление».
Всячески ее оскорбляли, называя нахалкой
и выскочкой, грозились ее проучить так,
что она надолго запомнит. Я думаю, что не
следует рассказывать Леночке об этом, но,
может быть, нужно как-нибудь осторожно
предупредить ее, чтобы она не испугалась,
если, действительно, на спектакле будут
какие-нибудь
выходки.
Я
надеюсь,
ты
сумеешь это сделать?»
Не прошло и десяти минут,
как снова
зазвонил телефон.
Но на этот раз я
услышала голос Гали Глинки: «.
..Только
что я говорила с Сергеем Гавриловичем, -
сказала она, - он сказал, что сегодня
утром
на
улице
перед
театром
его
окружила
небольшая
группа
девушек
(человек десять), в грубой форме они
стали угрожать, говорить, что ему, мол,
несдобровать,
если
он
выпустит
в
«Лебедином»
Рябинкину
-
эту
бездарность!» Корень страшно возмущен.
Он сообщил об этой безобразной сцене
заместителю директора Большого театра
Голову, и тот, якобы, в свою очередь,
дал распоряжение в комендатуру театра
вызвать
в
день
Леночкиного
дебюта
милицию,
представители которой будут
дежурить на галерке, чтобы предотвратить
возможные эксцессы. Ты знаешь, - сказала
она в заключение, - Корень очень верит в
Лену. Он просил, чтобы ты ничего ей об
этом
не
говорила.
Пусть
она
будет
совершенно
спокойна.
А мы
с
тобой,
наверное, умрем от волнения. Вообще я не
понимаю, - взволнованно продолжала Галя,
- как могла ты решиться на этот дебют!
Понимаешь ли ты всю ответственность?
Ведь только если она станцует блестяще,
она
выиграет!
А может
ли
она,
еще
девочка, ученица, никогда не танцевавшая
на
сцене
Большого
театра
ни
одного
сольного номера, станцевать с апломбом
балерины? Станцует средне, и на ней как
на балерине поставят «крест», как это
часто бывает в подобных случаях. Потом
ей
будет
почти
невозможно
себя
реабилитировать.
Представляешь
ли ты
себе, на какой риск идешь?»
Слушая ее длинную речь, я думала: все это
я знаю, тысячу раз по ночам взвешивала все
«за» и «против», но я уверена, что Лена
станцует
именно
«Лебединое
озеро»
интересно
и
так,
как
никто
другой.
«Хорошо, - сказала я Гале, - я все это
знаю,
не мучай меня.
Поздно об этом
говорить, лучше собирайся послезавтра на
премьеру».
июня_______ года]
Наступил день дебюта. Утром позвонил заместитель директора Большого театра. Голов и
пригласил меня вечером на спектакль в артистическую ложу литер «Б», расположенную
рядом со сценой, из которой мне было бы удобно в антрактах ходить к Леночке за
кулисы. Все остальные члены нашей семьи во главе с тетей Галей шли на заранее
купленные билеты в партер.
Лена встала, как всегда, около 10 часов утра и, так как день был теплый, сидела на
балконе. Она почти не отвечала на наши вопросы, была рассеянна и молчалива. О
спектакле говорить не хотела. Мы с Левой посматривали на нее с опаской, но не
докучали. К пяти часам вечера атмосфера тяжести стала невынбсимой. Наконец, за ней
пришла из театра машина, и она уехала. Идти вместе с ней в театр я не хотела, так
как боялась, чтобы ей не передалась моя нервозность.
Я пошла к началу спектакля. Театр был полон, чувствовалось праздничное напряжение.
Публика была особая,
театральная Москва
решила посмотреть
дебют ученицы
РябинКиной. Мне казалось, что никто в нее не верит. Артистическая ложа ломилась:
пришли все - и старые и молодые, и злые и добрые. В аванложе я встретила Голова. Он
был любезен и рассказал мне, как к нему приходили две ведущие балерины и
«заклинали» его не выпускать Рябинкину, потому что это будет провал. Предлагали
себя на этот уже объявленный спектакль. Он же ответил им, что видел Лену на
репетиции и считает, что она станцует отлично.
Начался первый акт. Меня трясло, но я делала спокойное лицо и со всеми
разговаривала. Когда появился Принц - Л.Жданов, вдруг с галерки раздались громкие
аплодисменты. После первой вариации в па-де-труа с галерки снова послышались
аплодисменты
и
крики
«браво».
Сидящие
в
артистической
ложе
понимающе
переглянулись. «Представление начинается, — сказал пожилой актер С. Чудинов. - Это
все против Рябинкиной, - продолжал он, - для того, чтобы все имели успех, кроме
нее». Первый акт кончался под бурный рев галерки.
В антракте я была как во сне. Было ощущение, что меня с головой опустили в холодную
воду и нечем дышать. Но вот опять все стихло, дирижер взял палочку. Рядом со мной в
ложу пришла и села дорогая Елизавета Павловна Гердт, которая так бережно и
вдумчиво приготовила с Леной всю партию. «Как она?» - шепчу я Елизавете Павловне на
ухо. «Ничего, молодцом, только молчит», - отвечает мне таким же шепотом Елизавета
Павловна, а у самой лицо все в красных пятнах. Чудесная музыка Чайковского,
поплыли по озеру лебеди. . . выход Злого гения.
..
«Боже мой, все, что есть хорошего, справедливого на земле, помоги ей, моей
ненаглядной девочке, справиться. Я знаю, что она - талант, глубоко в это верю, но
только бы не испугалась, не замкнулась в себе! Слушай музыку, моя родная, думай о
Принце, люби его», - шепчу про себя. Все кончено.
.. ее выход.
.. Она делает два
шага, прыжок - она на середине сцены.
.. В зале - гробовая тишина.
«Никто Лену не встретил, публика недоброжелательная», - думаю я. Смотрю на нее, не
отрываясь, и вдруг неожиданно совсем успокаиваюсь. Передо мною Одетта, царственная
и в то же время лиричная и певучая. Танцует спокойно, красиво. Плавно сливаются с
музыкой движения. Одетта видит только Принца, только он для нее существует. С
галерки начинают кашлять, но она ничего не слышит - Лена во власти своего образа.
Последние аккорды.
.. - трудные пируэты выходят, финал адажио, последняя поза.
Пауза, зал замер.
И вдруг, как налетевший шквал, буря аплодисментов, они нарастают. Я оглядываюсь,
хлопают все: партер, ярусы. Дальше танцуют вариации шесть лебедей и три лебедя.
Слышу крики с галерки «браво». «Значит, скандал продолжается», - проносится в
мыслях. Но теперь мне все равно, я уже уверена в ней, знаю, что она победит.
Во время ее вариации опять кто-то пытается кашлять, но на них шикают. Финал акта.
Занавес поплыл. И здесь происходит что-то совершенно непонятное: все встают и,
стоя, хлопают, хлопают без конца. Я чувствую, что как-то по-дурацки всхлипываю.
Смотрю в партер - там Лена, Ксана, няня Паша, тетя Галя - все довольны и счастливы.
Бегу к ней за кулисы. «Это еще не все, - думаю я, - самое сложное третий акт, там
фуэте, вариации, круг. Как она вытянет?»
Леночка спокойна, никакого возбуждения. Отвечает мне односложно. Я чувствую, что
лишняя, помочь ничем не могу. «В Одиллии ты должна быть совершенно другой, ты
помнишь?» - говорю я ей, чтобы что-то сказать, и ухожу из уборной. Прихожу опять в
ложу. .Еще рано. Смотрю, как собирается оркестр. Могла бы пойти в партер к своим, но
видеть никого не хочется, и разговаривать тоже.
Начинается третий акт, проходят все характерные танцы. Мне кажется, что они
никогда не кончатся. Но вот, наконец, трубит гонг и появляется Злой гений с дочерью
Одиллией. Полное перевоплощение. Откуда такая самоуверенность, вера в свои чары,
апломб?!
Я в восторге от Лены, она так хороша! Вдруг слышу за своей спиной громкий шепот
одной артистки: «Смотрите, она совершенно не волнуется, врожденное чувство
нахальства». «Держись, моя маленькая, моя отважная», - думаю я. Адажио с Принцем
проходит блестяще. Только бы хватило сил на вариацию. Скрещиваю пальцы (такая
примета). Ногти до крови впиваются в ладонь. . . Конец вариации, последняя поза -
«все хорошо». Теперь фуэте. Первый раз в жизни на сцене, тридцать два раза на
уставшей, опухшей, больной ноге, не выдержит!
Опять щемит сердце. Елизавета Павловна, покрытая испариной, сидит рядом. Начало.
..
На восемнадцатом немного потеряла корпус. Во мне все обрывается: не доделает,
упадет.
.. нет, снова собралась, выпрямилась, тридцать второй, заключительная поза.
Буря аплодисментов. Еще круг! Ну, давай, родная, соберись! Это уже идет под
сплошные аплодисменты. Конец! Одиллия манит Принца, она издевается над ним.
Занавес. В зале овации.
Последний, четвертый акт я смотрела уже совершенно спокойно. С радостью принимала
поздравления и после окончания спектакля чувствовала себя измученной,
но
бесконечно счастливой. На сцене после окончания балета лебеди четвертого акта
окружили Леночку и поздравляли ее. В зрительном зале публика долго не расходилась.
Много раз вызывали ведущих артистов. Бесконечно кричали «браво».
* Алла Цабель • солистка Большого театра, впоследствии заведующая балетной труппы Текст
публикуется по ее книге воспоминаний «Сестры Рябинкины», издательство «Алеаторика», 2003 г
и 1
-я СТРАН И ЦА ЖУРНАЛА О
предыдущая страница 126 ОМ 2004 02 читать онлайн следующая страница 128 ОМ 2004 02 читать онлайн Домой Выключить/включить текст